У нас вы можете скачать книгу царевна на троне александр красницкий в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Он не оставил ни наследников, ни завещания. Однако у него были братья и сёстры, которые имели право на престол. Что касается женщин, то они не отличались сильными и волевыми характером за исключением царевны Софьи Алексеевны По всем династическим правилам престол должен был занять летний Иван.

Он был старше Петра, которому на тот момент было всего 10 лет. Однако у прямого наследника было очень слабое здоровье, но за ним стояла мощная политическая сила в лице Милославских. За Петром стояли Нарышкины, но мальчик был младше по возрасту, а вот со здоровьем у него всё было в порядке. Бояре во главе с патриархом Иоакимом собрались на совет. После долгих споров решили отдать власть Петру, так как он был здоровым ребёнком. Инициатором этого предложения выступил патриарх.

Глава церкви руководствовался государственными интересами, а не дворцовыми интригами. Однако Милославские были людьми иного сорта. Сплотившись вокруг Софьи Алексеевны, они организовали в мае года стрелецкий бунт. Огромная толпа вооружённых людей ворвалась в Кремль и убила многих Нарышкиных. Причём убийства происходили на глазах у Петра и Ивана, которых вывели к взбунтовавшимся стрельцам, чтобы показать, что оба мальчика живы и здоровы.

Результатом кровавых событий стало троевластие. Власть поделили между двумя мальчиками. Оба они были провозглашены царями. Но с учётом здоровья и возраста к ним решили приставить соправительницу. Ею и стала царевна Софья Алексеевна. Женщиной она была образованной, волевой, энергичной. Поземельная подать взыскивалась в разных размерах, смотря по тому, какой землей владел плательщик. Земля же делилась, как и у нас в московском государстве, на три категории: Затем было множество дополнительных сборов.

Эти прибавки появлялись, когда императоры считали нужным увеличить государственные доходы. Наконец, монетная система бала довольно путаная.

Подать высчитывалась на полновесные золотые монеты. Между тем, императоры постоянно чеканили монеты, в которых лигатуры было более против положенного количества. Эти монеты подданные обязаны были принимать за полновесные, но государство не принимало их по номинальной цене.

Например, крестьянину следует уплатить номисму золотую монету в 4 рубля. Он дает сборщику податей монету, которая в ходу, но в которой нет узаконенного веса. Сборщик ее принимает, но высчитывает, сколько ему надо еще доплатить, чтобы его монета имела номинальную ценность. Вот этой путаницей пользовались молодые чиновники и, под видом податей, вымогали с народа гораздо больше денег, чем следовало платить.

Излишек поступал, конечно, в их пользу, и таким путем составлялось не одно состояние. На вымогательства сборщиков податей общество смотрело до нельзя снисходительно, хотя по закону за это взимался громадный штраф.

Однажды губернатор одной провинции собирался привлечь к суду или наказать собственною властью своего подчиненного, позволившего себе незаконные поборы при взимании податей. Провинившийся чиновник нашел сильного покровителя в лице важного сановника и знаменитого философа Пселла, который написал по этому поводу губернатору письмо приблизительно следующего содержания: Он не может довольствоваться законным сбором, потому что ему же нужно вернуть свои затраты.

Ты, конечно, не позволяй ему поступать противозаконно, но не замечай того, что он делает, так чтобы тебе, глядя, не видеть и не слышать. Это письмо -драгоценнейший перл византийской литературы. У бедного сборщика были большие расходы, прежде чем он поступил на место; другими словами, он дал кому-нибудь приличную взятку: Что же делать губернатору? Не смотреть, как его чиновники берут взятки, и затыкать уши, если до него дойдет подобный слух. Тогда он и перед начальством будет чист знать, мол, не знаю, ведать не ведаю , и с подчиненными будет жить в ладу.

Вот мораль, достойная великого философа. Другой отличительной чертой византийского общества было низкопоклонство и лакейство. По римской традиции императора боготворили: Самые важные сановники падали пред ним ниц и лобызали его пурпурные туфли и колени. В торжественных случаях царю произносили панегирики, необыкновенно напыщенные и необыкновенно лживые. Царствует, например, император самый непопулярный, распутный, и вот среди всеобщих стонов, среди всеобщего недовольства его развратом и тяжестью податей, во дворце раздаются слова оратора: Ты поощряешь добрых, караешь злых.

Указами твоими ты ввел в государстве правосудие и справедливость, ты не позволяешь сборщикам податей брать незаконных поборов или судьям судить не по закону. Будь жив Гесиод, он вынужден был бы изменить свой порядок: Итак, под пышной декорацией скрывалась такая распущенность, что Рим, действовавший в этом отношении с грубой откровенностью, должен был уступить пальму первенства своему преемнику. Суеверия, волшебство, гадания, симпатические средства — все это было очень распространено в Византии и не только в народе, но и среди образованного класса.

Думали, например, что существует особое существо в женском образе, так называемая Гило, отвратительная старуха с огненными глазами, железными руками, с головы до пят покрытая шерстью, похожею на верблюжью. Гило обладает свойством проходить через запертые двери. Она зла, и главное ее занятие заключается в том, что она убивает новорожденных младенцев. Она отравляет также воду источников, из которых пьет скот, и таким образом губит животных.

Чтобы избавиться от нее, надо знать двенадцать имен, которые она носит. В тот дом, где знают эти имена, Гило не входит, но бежит за миль. Наблюдения над значительною смертностью малолетних подали, вероятно, повод к этому суеверию, так как, по некоторым сказаниям, Гило умела обращаться в дух, вселялась в младенцев и высасывала из них материнское молоко. Вера в Гило была так распространена, что однажды нескольких женщин привлекли к суду и обвинили в том, они, оборачиваясь в духов и проникая незаметно через запертые двери, убивали грудных детей.

Обвинители были убеждены, что эти женщины умеют принимать вид Гило. К счастью, их судил просвещенный судья и оправдал обвиняемых, считая немыслимым превращения в призраков. Но дело на этом не кончилось.

Он призвал к себе судью. Несмотря на пытки, судья стоял на своем, и только тогда царь решился утвердить его приговор. Волшебство и разные магические средства были в большом ходу. До наших времен дошел трактат, где собраны рецепты подобных средств. Порошок, приготовлявшийся из асфоделя, корня проскурняка, чечевицы, белого мака и лука, назывался противоголодом и обладал таким свойством, что, поев его, можно было много дней ничего не есть.

Средство некоей Зинарии, состоявшее из ромашки, белого перца, меда, смирны, шафрана, обладало тем свойством, что стоило только поесть его, как сейчас же забывалось все дурное и вспоминалось только хорошее. Чтобы иметь детей, мужчина должен был намазаться заячьей кровью или гусиным жиром.

Женщины, не желавшие иметь детей, носили пуп лягушки, завернутый в тряпочку. Было средство, изобличающее воров. Надо было вырезать у головастиков языки, засушить их и смешать с хлебом, затем предложить этот состав подозреваемому лицу. Если это был действительно вор, он приходил в экстаз и публично сознавался в воровстве. Разгадать будущее, найти способ предсказывать его — это одна из тех неразрешимых загадок, которой человечество занималось больше всего.

В Византии практиковались всякие способы гадания, из которых многие перешли в наследство от древней Греции. Вырезали, например, кости животных и гадали по костям. В христианской стране, конечно, не могло быть и речи о жертвенных животных и о жертвах богам, откуда произошел этот обычай; но делались вещи еще более дикие.

Жители города Пергама, осажденные однажды сарацинами, схватили беременную женщину, собиравшуюся родить, вырезали из ее чрева младенца и бросили последнего в сосуд с кипятком. Чего они хотели достигнуть этим зверством, неизвестно, но, очевидно, они надеялись получить что-то хорошее за свою жестокость.

Были люди, специально занимавшиеся предсказанием будущего и бравшие за это деньги. Они гадали, главным образом, тремя способами: Существовали сивиллины книги, заключавшие загадочные и очень туманные изречения о византийских императорах. Эти загадки старались объяснять и применять их в разных случаях. Вот, например, в сивиллиной книге было сказано: Когда против императора Михаила VII восстал Никифор Вотаниат, последнему на этом основании предсказали, что он победит и будет царем.

Действительно, цифра 50 обозначалась у греков буквой Н, а 40 буквой М. По изречению, Н должно было одолеть М, то есть Никифор — Михаила.

Снотолкование было своего рода наукой. Сны рассматривались как особого рода откровения, как впечатление, получаемые душою в то время, когда она в течение сна разлучается с телом. Не стоит распространяться об этом, потому что у нас самих до сих пор в большом ходу сонники, и Византия не представляла в этом отношении ничего оригинального.

Астрология — наука столь же древняя как мир, уступившая затем свое место астрономии и почти исчезнувшая с лица земли. Недостаточное знакомство с небесными явлениями приводило людей к убеждению, что есть какая-то связь между движением светил и человеческими действиями. По положению звезд предсказывали удастся ли то или другое предприятие.

Когда византийские императоры колебались в своих решениях, они призывали астрологов, и те объявляли, какой их ждет исход. У древних греков и римлян существовало гадание, сохранившееся до настоящего времени. Раскрывали Гомера или Вергилия, читали первый попавшийся стих и считали его изречением оракула.

В христианские времена классических авторов заменило священное писание. Закрыв глаза, раскрывали Библию или сочинение какого-нибудь отца церкви и случайно попавшуюся строчку считали ответом на вопрос, обращенный к судьбе. Способ этот практиковался и в древней Руси, как нам известно из поучения Владимира Мономаха. Суеверные девицы до сих пор с закрытыми глазами раскрывают первую попавшуюся книгу и читают наудачу: С этим способом гадания связан практиковавшийся в Византии обычай испытания судьбы двумя свитками.

В чем он заключался, видно из следующего. Император Алексей Комнин желал выступить в поход против половцев, но его приближенные находили это неблагоразумным. Чтобы не подвергать себя упрекам и снять с себя ответственность, император, не возражая против общего голоса, обратился к высшей воле и объявил, что он отдает решение вопроса на волю божию.

Сопровождаемый военными чинами и многочисленным духовенством, император отправился вечером в храм святой Софии.

В присутствии патриарха он написал два жребия на двух хартиях, то есть, на одной было написано, что следует идти в поход против половцев, на другой -не следует. По приказанию императора, патриарх положил оба жребия на престол великой церкви, где они и оставались во время всенощного бдения. По окончании богослужения, уже утром патриарх снова вошел в алтарь и вынес одну из хартий, которая была при всех распечатана и громогласно прочитана.

Вышел жребий, решающий поход на половцев, и против этого никто уже не возражал. Таким образом неоднократно решались важнейшие государственные вопросы. Точно так же избирались игумены монастырей. Выбирали трех кандидатов, записывали их имена на хартии, клали на престол, затем брали одну их хартий и считали избранным того, чье имя было вынуто.

В Византии постоянно происходили очень таинственные и сверхъестественные явления, о которых сообщают летописцы. К нему прибегают люди и сообщают, что случилось нечто необыкновенное: Все смутились, и в то время, как рассуждали об этом таинственном явлении, раздалось опять громкое ржание. Царь приказал исследовать это дело, и оказалось, что ржет лошадь, нарисованная на одной из стен дворца. Первый министр очень обрадовался этому и объявил царю, что ржание предвещает победу над турками.

Но царь с ним не согласился. По его словам эта самая нарисованная лошадь ржала в царствование его отца, и тогда случилось большое бедствие. Действительно, на другой же день стоявшая на площади колонна со статуей Византа, основателя Византии, начала шататься и шаталась несколько дней. Это уже, очевидно, было не к добру. Тогда царь с первым министром достали книги, где записаны были разные оракулы, занялись астрологическими выкладками и на основании всего этого пришли к убеждению, что надо ждать нашествия неприятеля и смут в государстве.

В другом случае царь Михаил Палеолог отправился в Солунь и прожив здесь год, умер, как это ему было предсказано. А предсказание заключалось в следующем. Когда он был в Андрианополе, во дворце открыли над дверями круг, а в кругу этом — изображение четырех животных: Над этими животными оказались стихи, в которых было сказано, что в Солуни поселится один царь из дома Палеологов и умрет там.

Невероятно, чтобы стихи эти написал человек. Нельзя думать, чтобы кто-нибудь подставлял лестницу и влезал туда для писания в то время, как во дворце находился царь, и множество народу постоянно входило и выходило.

Распространение в народе оракулов иногда имело грустные последствия. Так, один царь казнил некоего Пахомия только потому, что по Константинополю ходило предсказание, будто преемником его будет Пахомий!

Никто не решался отвергать возможность гадания и значение, которое имеют разные предзнаменования вроде затмения, шатания колонны и тому подобное. Но образованные люди старались подыскать этому ученое объяснение. Вот, что пишет по этому поводу один ученейший писатель XIV века: Если бы кто вздумал убедить такого человека словом, тогда как его не могут убедить совершающиеся в разные времена и в разных местах события, то он понапрасну стал бы трудиться и поступил бы крайне нерассудительно, взявшись учить неспособного к учению.

Что бывает с телом человека, то происходит и с организмом вселенной. Как у человека боль головы или шеи производит жестокое страдание в голенях и пятках, так и в организме вселенной страдания небесных светил доходят до земли и дают себя чувствовать и здесь. Кто был их составителем и кто передал их последующим поколениям, об этом мы не находим ничего ни у историков, ни у других писателей.

Все они замечают только, что в то или другое время тот или другой оракул ходил в народе и впоследствии оправдался тем или другим событием. А кому обязан своим происхождением каждый из них, этого решительно никто не может сказать и объяснить, если только не захочет солгать. По мнению некоторых, какие-то таинственные силы летают вокруг земли, присматриваясь к тому, что происходит здесь, и, получив свыше знания о будущих событиях, передают их людям то в сновидениях, то при помощи звезд, то с какого-нибудь дельфийского треножника, то при посредстве внутренностей жертвенных животных, а иногда посредством голоса, сначала неопределенно раздающегося в воздухе, а потом раздельно в ушах каждого.

Этот-то голос древние мудрецы и называли божественным. Часто случалось также, что на скалах или стенах находили письмена, без всякого указания на того, кто их написал. Но все оракулы даются не иначе, как загадочно и не совсем ясно, чтобы, подобно царским регалиям, оставаться священными и недоступными для толпы. Нельзя, однако, сказать, чтобы польза от оракулов была ничтожна, если рассматривать их не поверхностно, а с должным вниманием.

Для одних они служат наказанием, для других — благодеянием. Руководствуясь ими, одни, заранее приняв должные меры или смягчали грозившие им бедствия, или даже совсем отклоняли их от себя, умилостивив Бога исправлением своей жизни. Но для людей малодушных ожидание грядущих бедствий становится сущим наказанием. Они заранее страдают от того, от чего должны еще пострадать, и это — по усмотрению Промысла, чтобы сильнее наказать их за то, в чем они согрешили. Если же некоторые оракулы оказываются ложными, то это только потому, что их не умеют правильно истолковать.

Естественно, что в Византии верили в чудотворные иконы, так как христианская религия считает их реальностью. Но интересно то, что в Византии чудеса, творимые иконами, могли иметь силу судебного доказательства. Безобразов указывает на один случай подобного рода, ставший известным сравнительно недавно, когда он открыл в одной рукописи ватиканской библиотеки интереснейший протокол, до сих пор не напечатанный.

В одном из главных константинопольских храмов, Влахернском, была икона Божьей Матери, обладавшая особенным чудодейственным свойством. Она находилась на правой стороне иконостаса и была задрапирована куском материи, как до сих пор, по древнему обычаю, драпируются иконы в Греции.

В обыкновенное время драпировка вполне закрывала лик Богородицы, а по субботам, во время утрени, драпировка внезапно раскрывалась или поднималась кверху, и молящимся являлся скрытый обыкновенно лик Божьей Матери. Чудо это считалось обычным и свершалось еженедельно, но, кроме того, оно могло явиться и в другое время по какому-нибудь особенному поводу. Выступая в поход, императоры имели обыкновение помолиться во Влахернской церкви и, когда при этом не совершалось чуда, они считали это дурным предзнаменованием.

Так, например, царь Алексей Комнин решил начать поход против Боэмунда Таренского 1 ноября года, но испугался, потому что Влахернская Божия Матерь не явила обычного чуда, когда он выходил их храма.

Он принял это за зловещий признак и решил подождать четыре дня. Затем он отправился вновь во Влахернский храм. После его усердной молитвы чудо свершилось, и он вышел из церкви уверенный в победе.

Один гражданский иск был решен однажды на основании такого чуда. Воевода Лев Мадал поспорил с Каллийским монастырем о том, кому должна принадлежать мельница, стоявшая на границе их владений. Судились они несколько раз, и судьи присуждали мельницу то одной стороне, то другой, потому что ни у воеводы, ни у монастыря не было в руках надлежащих документов. Последний раз, когда они судились, судья постановил владеть им мельницей сообща, но это давало повод к массе пререканий, никого не удовлетворяло, и они порешили покончить дело без суда, полюбовно.

Думали, думали и рассудили сделать так: А самую тяжбу решить таким способом: На этом основании воевода и монахи написали договор, который они в любом случае обязаны были исполнить. Как условились, так и сделали. Обе стороны пришли во Влахернский храм, стали против иконы, молились со слезами и ожидали решения своей участи от того, придет в движение или нет завеса на иконе.

Подождали некоторое время, завеса осталась неподвижною. Это было сочтено за решение и окончание дела. Монахи радовались своей победе, а воевода стоял опечаленный, осужденный судом Божьим. Воевода собирался уже передать монахам письменное удостоверение, что признает себя осужденным и отказывается от права владения половиною мельницы, как вдруг завеса на иконе Божией Матери поднялась вверх. Дело приняло иной оборот: Монахи стали говорить, что чудо свершилось слишком поздно. Утверждали, что завеса пришла в движение по другому поводу, что чудо свершилось не в то время, когда молились стороны, а тогда, когда воевода признал монастырь владельцем мельницы.

Они говорили, что чудо указывает на их правоту и явилось, как знак согласия на то, что хотел сделать воевода, собиравшийся в эту минуту отказаться от своих прав на мельницу. Спор продолжался, и дело было доведено до сведения императора Михаила Дуки. Он приказал Пселлу разобрать тяжбу и написать протокол и судебный приговор.

Надо было оформить этот оригинальный процесс, подыскать статьи закона, поставить все дело на юридическую почву. Такому тонкому диалектику, как Пселл, сделать это было нетрудно.

Прежде всего желательно было решить эту тяжбу окончательно и устранить всякий повод к новому ее пересмотру. Поэтому соглашение сторон было понято таким образом, что они обратились к третейскому суду. Третейский суд признавался законами, и на него нельзя было аппеллировать.

Следовательно, знамение чудотворной иконы должно рассматриваться как приговор третейского суда. В чью же пользу клонится этот приговор? Очевидно, в пользу воеводы. Он выиграл процесс, потому что чудо явилось. Возражение же монахов, будто чудо явилось слишком поздно, когда они собирались уходить из церкви, ничего не доказывает: На этом основании было написано судебное постановление, подписанное властями.

Оно служило воеводе оправдательным документом и давало ему право владеть спорной мельницей. Чтобы покончить с рассказом о ее недугах, мы должны показать, чем была византийская женщина, так как в Новом Риме дочери Евы играли роль, пожалуй, еще более видную, чем в старом. Византия, переняв культуру от Рима, вместе с тем не отрешилась и от азиатского деспотизма, что в особенности сказалось в положении византийский женщин. Ее считали порождением дьявола, виновницей грехопадения рода человеческого, существом слабым и нечистым, предназначенным быть служанкой и рабой мужчины.

Она никогда не была самостоятельной, никогда не имела права распоряжаться ни собою, ни своим имуществом. До замужества она полностью починялась отцу; выданная замуж за человека, которого часто в глаза не видела, она попадала в полное подчинение к мужу. Данное ей отцом приданое отдавалось мужу, который мог распоряжаться ее доходами по своему усмотрению, не имея только права отчуждать капитал. Но, если она расходилась с мужем, приданое возвращалось не ей, а ее отцу.

Жена была до некоторой степени свободна только у себя дома. Тут она могла и даже обязана была заниматься своими домашним хозяйством и женскими рукоделиями.

Но выходить из дому, бывать в театре или цирке она могла только с разрешения мужа. Ослушание в подобных случаях считалось преступлением.

Даже в собственном доме свобода была ограничена. Ей отводилась отдельная половина дома, называвшаяся гинекеем, откуда она не имела права выходить, когда у ее мужа сидели гости — мужчины. На этом основании, один византийский писатель дает совет не помещать у себя дома приезжих гостей.

Если же ты поместишь его в своем доме, то послушай, сколько из-за этого произойдет неприятностей. Во-первых, ни жена твоя, ни дочери не будут иметь свободы выходить из комнаты своей и распоряжаться в доме, как следует. А если же им будет неотложная нужда выйти, то друг твой вытянет шею и устремит на них свои глаза. Пока ты будешь стоять вместе с ним, он, конечно, притворно потупит голову, но все-таки будет подсматривать, какая у них походка, как они поворачиваются, как подпоясаны и какой у них взгляд, одним словом, будет их оглядывать с головы до ног, а после станет передразнивать пред своими домашними и осмеивать.

Если он найдет удобный случай, он будет делать любовные знаки твоей жене, будет на нее смотреть бесстыдными глазами. Если сможет, то и соблазнит ее. Если же и нет, то все-таки, когда уйдет, похвастает, чем не следует. Они не допускали, чтобы можно было разговаривать с женщиной без грязного намерения, так как видели в ней исключительно орудие наслаждения.

Полное бесправие византийской женщины видно из того факта, что она не могла быть свидетельницей на суде, а также из тех поводов, по которым она могла требовать развода. По византийским законам, муж мог требовать развода в следующих случаях: В последнем случае закон оговаривал, что если муж выгонит жену из дома, и она, не имея родителей, переночует у знакомых, это не может считаться поводом к разводу.

Жена имела право требовать развода: Сейчас же бросается в глаза, что неверность мужа не служила поводом к разводу. Мужу достаточно было застать в комнате жены постороннего мужчину, чтобы обличить ее и развестись.

Жена же могла ссылаться на неверность мужа только в совершенно исключительных случаях. Единичного факта было мало, нужно было доказать, что муж изменяет постоянно. И даже в таком случае развод давался только после усиленных увещаний родителей жены, когда муж категорически заявлял, что не намерен отказаться от своего преступного образа жизни. Зато византийский закон предоставлял мужу множество поводов к разводу, так как он требовал полнейшего подчинения жены, и, в случае малейшего неповиновения с ее стороны, муж мог бросить ее.

Если жена получала развод по собственной вине, она не имела права вступать в новый брак раньше, чем через пять лет, а если виновным был признан муж, она не могла венчаться раньше, как через год. А разведенному мужу никто не мешал жениться вторично хоть в тот самый день, когда был получен развод.

Таким образом, сам закон делал некоторую поблажку мужу в бракоразводных делах. Это не значит, однако, что византийские законы не карали преступлений против нравственности, совершаемых мужчиною.

De jure мужчина отвечал наравне с женщиною, и за безнравственные поступки полагалось очень строгие наказания. Незаконная связь между родственниками каралась или простым телесным наказанием, или отсечением руки, или смертной казнью, смотря по степени родства. За обыкновенное прелюбодеяние отрезали нос. Впрочем, в некоторых случаях можно было отделаться штрафом. Вступивший в связь с невинной девушкой с ее согласия, в случае, если он отказывался жениться, обязан был по закону уплатить ей литру золота около золотых рублей.

Несостоятельных подвергали телесному наказанию и ссылали. Кроме того, в Византии существовал обычай, вредно сказывавшийся на семейной нравственности. Родители или, лучше сказать, отцы обручали детей во время малолетства, и, выросши, эти несчастные дети обязаны были исполнить обещание, данное за них родителями.

Обыкновенно при этом писался брачный договор, жених в лице своих родственников давал задаток, получал приданое и обязывался жениться впоследствии на девочке-невесте. Закон признавал подобные контракты и требовал, чтобы они не нарушались. Он ставил только одно ограничение: Замечательно, что этот обычай перешел к нам, и в московском государстве точно также обручались дети и составлялись обязательные контракты, называвшиеся рядными записями.

Когда обручали семилетнюю девочку, конечно, не могло быть и речи о любви с ее стороны: Сколько трагических случаев должно было возникнуть из этого нелепого обычая! Выросшая девочка нередко замечала, что жених ей антипатичен, что она любит другого, но, тем не менее, она обязана была выйти за нелюбимого человека.

Великий князь киевский Владимир Мономах объединил под своим началом большую часть территории Руси. Сила и влияние Руси при Владимире Мономахе были таковы, что зарубежные властители считали честью породниться с киевским князем. Владимир Мономах был известен как мыслитель и как писатель. С этого дня начинается эпоха правления династии Романовых.

К ти годам от сидячего образа жизни молодой, недавно женившийся царь перестал ходить. Сохранились стихи, отрывки из мемуаров, наставление по соколиной охоте и инструкция по пению многоголосия, а также более сотни писем и записок, написанных царской рукой.

Слог его не лишен выразительности. Вот как он писал патриарху Никону о сложной ситуации в Савво-Сторожевском монастыре: Следующими правили сыновья Алексея Михайловича, сначала Федор, после него Иван и Петр как соправители — две равносильные партии бояр не пришли к мнению, кого сажать на трон: Венчали на царствие обоих, причем на Ивана надевали оригиналы царских атрибутов, а на Петра копию.

В 27 лет Ивана разбил паралич, и он вскоре умер, дав жизнь 5-м девочкам, в том числе императрице Анна Иоановне. Интересуясь в Голландии медициной, император страстно увлекся зубодерством. Он всегда носил с собой кофр с инструментами и охотно удалял больные зубы у своих придворных. В Амстердаме к нему выстраивалась очередь: До сих пор в Кунсткамере хранится коллекция из вырванных Петром зубов.

Латынь, немецкий и татарские ругательства — вот диапазон его знаний. На троне Петр II был всего три года, предпочитая государственным заботам разгульную жизнь. Царственный подросток перенес столицу из Петербурга в Москву, где была лучше и обильнее охота. Умер от оспы в возрасте 14 лет. Анну Иоановну, дочку Ивана V, вызвали из Курляндии. Но, справедливости ради, надо сказать, что местами довольно интересно читать и даже смешно. На один раз можно почитать, жаль только вторая книга закончилась смазанно, вернее, не закончилась вовсе, повисло повествование в воздухе.

А то на флибусте отрывок, как раз вчера выложили. Аннотация не отражает содержания но это уже общее место Другие книги Рудазова не люблю и не понимаю возникают даже мысли о негре, который талантливее автора.

Written by 

Related Posts